.RU

Теодор Драйзер - страница 14



49

Позже, ночью, в спальне у Беренис, Каупервуд продолжал доказывать, что самое разумное - оставаться на прежних ролях опекуна и подопечной.

- Понимаешь, Беви, - говорил он, - ведь именно так привыкли смотреть на нас и Стэйн и все прочие.

- Ты что же, пытаешься выяснить, не уйду ли я от тебя? - спросила она.

- Не скрою, мне приходило в голову, что ты, возможно, подумываешь об этом. Ведь этот Стэйн в состоянии дать тебе все, чего бы ты ни пожелала.

Он сидел у нее на постели. Лунный свет, пробивавшийся сквозь щели в ставнях, не мог разогнать царивший в комнате сумрак. Беренис полулежала, облокотясь на подушки, и курила.

- И все же он не может дать мне то, что мог бы дать ты, если бы ты действительно хотел, - сказала она. - Но если уж тебе так нужно знать, то изволь: я сейчас ни о чем другом не думаю, кроме той задачи, которую ты сам же мне навязал. Между нами был уговор, и ты его нарушил. Чего же ты от меня ждешь после этого? Чтобы я предоставила тебе свободу, не требуя ничего взамен?

- Я не жду от тебя ничего, что могло бы быть тебе неприятно или невыгодно, - твердо сказал Каупервуд. - Я просто предлагаю - в случае, если ты заинтересуешься Стэйном - подумать, как нам остаться для всех опекуном и опекаемой до тех пор, пока ты не утвердишься в своем новом положении. С одной стороны, - он говорил это вполне искренне, - я был бы рад видеть тебя женой такого человека, как Стэйн. С другой стороны, если говорить о планах, которые мы с тобой строили, то без тебя, Беви, откровенно говоря, они меня не слишком привлекают. Возможно, я доведу это дело до конца, а возможно и брошу. Все зависит от настроения. Я знаю, после этой истории с Лорной Мэрис ты думаешь, что я в любую минуту могу создать себе приятную жизнь. Но я-то думаю иначе. Я ведь тебе уже говорил: это просто случайный эпизод, чувственное увлечение - и только. Будь ты со мной в Нью-Йорке, этого никогда бы не случилось. Но уж раз так вышло, остается одно - прийти к какому-то наиболее приемлемому соглашению. Говори, чего ты хочешь, ставь любые условия. - Он встал и начал шарить на столе, отыскивая сигары.

Беренис слушала в смятении. Что ответить на такой прямой вопрос? Каупервуд очень дорог ей - его дела, его успех для нее чуть ли не важнее, чем ее собственные. А все же надо подумать и о своей жизни, о своем будущем. Вряд ли он будет с ней, когда ей стукнет тридцать пять или сорок. Она лежала молча и думала, а Каупервуд ждал. И вот она ответила, подавив смутные предчувствия, шевельнувшиеся в душе. Да, все будет, как было; да, конечно - в их отношениях ничто не изменится, во всяком случае сейчас. А там кто знает? Ни он, ни она не могут предвидеть, какие еще планы и намерения у него возникнут.

- Для меня ты - единственный, Фрэнк, - сказала она, - другого такого нет на свете. Лорд Стэйн мне, конечно, нравится, но я еще очень мало знаю его. Сейчас об этом смешно и думать. Вообще же он человек интересный, даже обаятельный. И если ты и впредь намерен держать меня на задворках своей жизни, с моей стороны было бы очень непрактично пренебрегать Стэйном, ведь он в самом деле может жениться на мне. А полагаться на тебя - об этом и думать нечего. Я могу, конечно, остаться с тобой и постараюсь помочь тебе осуществить все, что мы задумали. Но ведь и в этом случае мне приходится рассчитывать на себя - только на себя. Я дарю тебе свою молодость, любовь, все силы ума и сердца и ничего не прошу взамен.

- Беви! - воскликнул Каупервуд, пораженный справедливостью ее слов. - Это неправда!

- Тогда докажи мне, что я ошибаюсь. Допустим, все остается по-прежнему, - так, очевидно, и будет. Ну, и что дальше?

- Да, признаюсь, это серьезный вопрос, - сказал Каупервуд, усаживаясь в кресло напротив кровати. - Я не так молод, как ты, и, оставаясь со мной, ты, бесспорно, многим рискуешь: о нашей связи могут узнать, и тогда все от тебя отвернутся. Этого отрицать не приходится. А чем я могу обеспечить тебя? Только деньгами. Но ты можешь не сомневаться: на чем бы мы сегодня ни порешили, я готов немедленно позаботиться об этом. Я оставлю тебе столько денег, что, если ты будешь разумно распоряжаться ими, тебе вполне хватит, чтобы жить припеваючи до конца своих дней.

- Да, я знаю, - ответила Беренис. - Что и говорить, когда ты кем-нибудь увлечен, ты сама щедрость. В этом я и не сомневалась. Меня тревожит другое - я боюсь, что ты не любишь меня по-настоящему. И мне, по-видимому, не только предстоит жить без любви, но и дорого заплатить за мою любовь к тебе.

- Я понимаю тебя, Беви, поверь, отлично понимаю. И я не вправе просить тебя о чем-либо - довольно и того, что ты сама пожелаешь мне подарить. Поступай так, как для тебя будет лучше. Но обещаю тебе, дорогая: если ты останешься со мной, я постараюсь быть верным тебе. И если ты когда-нибудь решишь расстаться со мной и выйти замуж, я обещаю не мешать тебе. Вот все, что я хотел тебе сказать. Я ведь уже говорил - я люблю тебя, Беви. Ты это знаешь. Ты для меня не просто возлюбленная, а точно родное дитя.

- Фрэнк! - она подозвала его к себе. - Ты же знаешь, я не могу уйти от тебя. Это выше моих сил. Это все равно, что душу разорвать пополам.

- Беви, любимая моя девочка! - И он, как ребенка, взял ее на руки. - Как чудесно, что ты опять со мной!

- Но один вопрос, Фрэнк, мы должны непременно решить, - спокойно сказала она, приглаживая растрепавшиеся волосы, - я имею в виду это приглашение покататься на яхте. Что ты на это скажешь?

- Пока еще не знаю, дорогая, но, думаю, раз Стэйн так увлечен тобой, он вряд ли будет с особой неприязнью относиться ко мне.

- Ах ты, негодник! - рассмеялась Беренис. - Был ли когда-нибудь на свете другой такой отъявленный плут?

- Ничего подобного. Перед вами просто молодой честолюбивый американский бизнесмен, который пытается проложить себе путь в английских финансовых джунглях! Но мы поговорим об этом завтра. А сейчас меня интересуешь только ты - ты и никто больше...


50

Словно искусный шахматист, Каупервуд обдумывал ходы, с помощью которых можно было бы перехитрить всех, кто из желания поддержать национальный престиж или из чисто эгоистических побуждений противодействовал его планам прибрать к рукам лондонскую подземку. Он разработал обширную и исчерпывающую программу действий, которую предполагал провести в жизнь следующим образом.

Прежде всего к существующей линии Чэринг-Кросс нужно будет присоединить центральную петлю - линии Районной и Метрополитен, где пока хозяйничает такая непрактичная и склочная публика. Если дела пойдут хорошо, то все это скоро окажется в руках у него, Стэйна и Джонсона - в сущности, у него.

Затем, если ему удастся захватить контроль над компаниями Районной и Метрополитен, он, очевидно, сольет с ними свою компанию по строительству железнодорожного оборудования и прокладке железных дорог и тогда создаст объединенную компанию подземных дорог, подчинив ей все остальные компании.

Кроме того, Каупервуд решил втайне от своих компаньонов перекупить у Эбингтона Скэрра его концессию на линию Бейкер-стрит - Ватерлоо, а также приобрести линию Бромптон - Пикадилли (он знал, что она примерно в таком же состоянии, как линия Чэринг-Кросс), а заодно и некоторые другие, уже существующие и еще только проектируемые линии, право на владение которыми он скупит через подставных лиц.

Вот тогда-то он сможет создать новую компанию - Всеобщую лондонскую подземную, куда вольются все предприятия Объединенной компании подземных дорог, а также все концессии и линии, которые он сумеет приобрести; он опояшет весь Лондон подземными железными дорогами и, захватив в свои руки контрольный пакет акций, станет подлинным хозяином всей системы. И если даже ему не удастся занять пост председателя правления этого гигантского предприятия, роль закулисного заправилы ему уж во всяком случае обеспечена. Он постарается поставить в качестве директоров компании своих людей, а если ему это не удастся, во всяком случае, он сумеет устроить так, чтобы те, кто будет руководить делами, не могли нанести ни малейшего ущерба его интересам.

Со временем, если все пойдет хорошо, он спокойно продаст свои акции и предприятия с огромной выгодой, и пусть компания существует дальше как хочет. Он создаст себе имя - не только как организатор, но и как строитель, давший столице Англии разветвленную сеть подземных дорог, построенных по последнему слову техники, - на системе лондонского метрополитена, как и на чикагской трамвайной сети, будет лежать отпечаток его личности. И тогда он употребит свое богатство на содержание и пополнение своей картинной галереи, займется благотворительной деятельностью, построит больницу, - он так давно уже собирается это сделать. Кроме того, он оставит солидные суммы всем, кому он чем-либо обязан. Увлекательные мечты! Каких-нибудь пять, ну - шесть лет энергично поработать, и он осуществит все, что задумал!

Но проследить за всеми поступками Каупервуда и описать, что он делал для выполнения своих широких замыслов, было бы не легче, чем уследить за всеми трюками и быстрыми, неуловимыми движениями фокусника. Во-первых, Каупервуд, конечно, вел переговоры с Джонсоном и Стэйном. Встреча с Джонсоном, последовавшая сразу за примирением с Беренис, показала, что англичане идут на соглашение гораздо охотнее, чем это было раньше. За время отсутствия Каупервуда, заявил Джонсон, они со Стэйном все как следует обдумали, но выводы, к которым они пришли, он предпочел бы сообщить мистеру Каупервуду в присутствии Стэйна.

Очень скоро после этого состоялось совещание на Беркли сквере, где царила не столько деловая, сколько светская атмосфера. Джонсон где-то задерживался, и, когда Каупервуд приехал, его еще не было. Стэйн встретил гостя радушно и весело и засыпал вопросами. Что происходит в Соединенных Штатах? Что предвещают выборы? Нравится ли мистеру Каупервуду Лондон? Как поживает его подопечная - мисс Флеминг? А ее матушка? Он довольно часто наведывался к ним в Прайорс-Ков, - впрочем, мистеру Каупервуду это, наверно, известно. А какие они обе обаятельные - и мать и дочь! Тут Стэйн выжидательно замолчал, не спуская глаз с Каупервуда. Но тот принял вызов.

- Вас, несомненно, интересует, в каких они со мной отношениях, - сказал он самым любезным тоном. - Видите ли, я уже много лет знаю миссис Картер. Она была замужем за одним моим дальним родственником, который назначил меня исполнителем своей последней воли и опекуном in loco parentis4. Естественно, я очень привязался к Беренис. Она большая умница.

- Признаться, я тоже так думаю, - подтвердил Стэйн. - Я очень рад, что Прайорс-Ков пришелся по душе миссис Картер и ее дочери.

- Да, они от него в восторге. Там и в самом деле очень красиво.

Тут, как нельзя более кстати, появился Джонсон и прервал этот щекотливый разговор. Он шумно и торопливо вошел в комнату и, извинившись за опоздание, - задержали срочные дела, - прежде всего спросил, как поживает мистер Каупервуд; потом, приняв угодливую мину человека, готового к любым услугам, стал отчитываться в том, что было за это время проделано. Сжато и точно он обрисовал положение.

- В Лондоне только и разговору, что о вас, мистер Каупервуд, и о том, что вы намерены захватить всю нашу систему подземных железных дорог в свои руки, - заявил он. - За редким исключением, почти все директора и акционеры обеих старых компаний настроены очень враждебно. По-моему, они решили сами воспользоваться вашей идеей. Останавливает их сущий пустяк, - тут Джонсон хитро подмигнул, - никак не могут договориться между собой, и, конечно, их немножко беспокоит, что эта затея будет стоить таких денег. Они понятия не имеют, как собрать такую сумму, не залезая слишком глубоко в собственный карман.

- То-то и оно, - заметил Каупервуд. - Именно поэтому всякая проволочка и обойдется нам очень дорого. Если мы энергично примемся за выполнение плана, который я наметил, мы сумеем уложиться в сумму, не слишком для нас обременительную. А всякие споры и проволочки будут лишь на руку спекулянтам и ловкачам, которые постараются скупить все концессии и акции, какие только можно, чтобы играть на повышение их курса. Вот почему нам и необходимо договориться поскорее.

- Итак, насколько я понимаю, - вежливо вмешался Стэйн, - ваше предложение сводится к тому, чтобы мы с Джонсоном действовали заодно в правлениях Районной и Метрополитен и, кроме того, скупили бы контрольный пакет акций одной из этих компаний, а то и обеих вместе. Если же это не удастся, то предложили бы акционерам, в руках у которых находится не меньше чем пятьдесят один процент акций, объединиться на определенных условиях под вашим руководством.

- Правильно! - сказал Каупервуд.

- А взамен вы гарантируете нам пять процентов дохода в течение ста лет или навечно.

- Правильно!

- И, сверх того, вы уступаете нам не менее десяти процентов привилегированных акций линии Чэринг-Кросс, а также десять процентов акций любого дочернего предприятия, которое вы сами или ваша держательская компания пожелаете создать под своей эгидой, по цене, составляющей восемь процентов их номинальной стоимости.

- Правильно!

- Проценты по этим акциям компания обязана будет выплатить в первую очередь, после того как она будет окончательно учреждена.

- Да, именно это я и предлагал, - подтвердил Каупервуд.

- По-моему, все это разумно и вполне приемлемо, - сказал Стэйн, переглянувшись с Джонсоном.

- Короче говоря, мистер Каупервуд, - заговорил Джонсон, - как только мы выполним свои обязательства, вы должны будете реконструировать и переоборудовать на современный лад обе старые линии и те новые, которые нам удастся прибрать к рукам. Кроме того, вы заложите всю недвижимость новой компании с тем, чтобы гарантировать выплату процентов по уже выпущенным акциям Районной и Метрополитен, а также по любым акциям новых компаний или их дочерних предприятий, которые мы пожелаем приобрести в счет договорных десяти процентов, по цене, составляющей восемь процентов их номинальной стоимости.

- Совершенно верно, - сказал Каупервуд.

И снова Джонсон и Стэйн переглянулись.

- Ну что ж, - произнес Стэйн, - нас, безусловно, ожидают большие трудности, но я постараюсь выполнить свои обязательства как можно быстрее и как можно лучше.

- А я, - добавил Джонсон, - буду счастлив работать рука об руку с лордом Стэйном и приложу все силы к тому, чтобы довести дело до успешного конца.

- Что ж, джентльмены, - сказал, вставая, Каупервуд, - я не только очень рад, но и польщен тем, что мы с вами договорились. Чтобы доказать вам, что у меня слово не расходится с делом, я попрошу мистера Джонсона, - конечно, если вы оба согласны, - быть моим юрисконсультом и подготовить все необходимые бумаги, чтобы мы могли официально оформить наше соглашение. А в свое время, - с улыбкой добавил он, - я буду счастлив видеть вас обоих на директорских постах.

- Будем надеяться, - сказал Стэйн. - Впрочем, время и обстоятельства покажут, что из этого выйдет.

- Я почту величайшим счастьем служить вам обоим в меру своих скромных сил, - заявил Джонсон.

Все трое отлично сознавали всю преувеличенную пышность этих взаимных славословий. Торжественность атмосферы разрядил Стэйн, предложив на прощание выпить по рюмке старого коньяка, - ящик этого драгоценного напитка он уже отправил, не обмолвившись о том ни словом, в апартаменты Каупервуда в отеле «Сесиль».


51

Переговоры продолжались, и едва ли не тяжелее всего была для Каупервуда необходимость - быть может, не столь уж настоятельная, как ему казалось - брать себе в помощники англичан, а не американцев. Первой жертвой этой необходимости пал де Сото Сиппенс. Он был в отчаянии, ибо успел привыкнуть к Лондону, ему здесь даже нравилось, и он рассчитывал, прославиться в этих краях заодно со своим удачливым патроном. Больше того: он надеялся понатореть в делах, состязаясь в предприимчивости и сметке с этими самоуверенными и высокомерными англичанами, которые, по его глубокому убеждению, ровно ничего не смыслят в железнодорожном деле. Каупервуд, желая по возможности смягчить удар, поручил ему вести свои финансовые дела в Чикаго.

Одним из методов привлечения капитала, к которым обычно прибегал Каупервуд, было создание держательских компаний. Это давало ему необходимые средства для приобретения контрольных пакетов акций тех компаний, которые он хотел прибрать к рукам и таким образом иметь реальные возможности для подчинения деятельности этих компаний своему контролю. Именно с такой целью он создал Компанию по строительству железнодорожного оборудования и прокладке железных дорог. Ее возглавляли подставные директора, а всем, кто входил в дело, предполагалось обеспечить право на владение учредительскими акциями. Джонсон состоял поверенным этой компании с годовым окладом в три тысячи фунтов стерлингов. И вот Джонсон составил частное соглашение, - кстати, тщательно просмотренное поверенными Каупервуда, - которое подписали он сам, Стэйн и Каупервуд и где говорилось, что принадлежащие им акции Районной и Метрополитен, - как те, которыми они уже владеют, так и те, которые будут приобретены впоследствии, - должны фигурировать в качестве единого пакета при официальном решении вопроса о реорганизации и продаже Метрополитен и Районной с целью последующего учреждения новой, более крупной компании. После того как будет создана эта новая компания, Стэйн и Джонсон получат по три акции новой компании за каждую принадлежавшую им старую акцию.

Теперь для Джонсона наступили горячие дни: нелегкая задача - выискивать поодиночке сговорчивых обладателей значительных пакетов акций Районной и Метрополитен и, действуя, как приказал Каупервуд, под разными именами, скупить у них эти акции на сумму до полумиллиона фунтов стерлингов. Кроме того, Джонсон должен был растолковать директорам обеих компаний, что мистер Каупервуд великий человек, и внушить им желание участвовать в осуществлении его замыслов. Что же до Стэйна, то ему предстояло скупать - и как можно больше - акции обеих старых компаний и голосовать заодно с Каупервудом по всем вопросам, касающимся нового предприятия. Разумеется, и он тоже должен был употребить все свое влияние и оказать давление на всех, кого только знал.

И вот на Каупервуда лавиной ринулись люди, жаждавшие вложить свой капитал в его предприятие. Многие американские и английские финансисты, поняв, какое выгодное дело затевает Каупервуд, теперь стали лезть из кожи вон, чтобы самим получить концессии, но добиться этого было уже почти невозможно. Одним из серьезных соперников Каупервуда был не кто иной, как Стэнфорд Дрейк, крупный американский финансист. Он обратился в английский парламент с просьбой предоставить ему концессии на прокладку новых подземных линий, которые - в случае, если бы его просьба была удовлетворена - проходили бы на большом протяжении параллельно линиям Каупервуда, и значит, Дрейк фактически отнял бы у Каупервуда половину дохода.

Каупервуд встревожился: надо было обезвредить Дрейка и притом не обозлить англичан, которые и так всячески противились вторжению в эту область американцев, все равно - будь то Дрейк или Каупервуд. И вот между противниками завязалась обычная в таких случаях борьба, где были пущены в ход всевозможные юридические уловки и всяческая казуистика. Каждая сторона старательно выискивала и подчеркивала слабые стороны соперника, пыталась раскритиковать и опорочить его планы.

Каупервуд, например, указывал, что хотя линия, намеченная Дрейком, частично и захватит густо населенные кварталы, где она сможет окупаться, но ведь она целые десять миль будет проходить под пустырями. Он указывал также на то, что Дрейк намечает прокладку одноколейных линий, тогда как система его, Каупервуда, вся двухколейная. Ходатаи Дрейка в ответ на это заявляли, что дорога Каупервуда проходит под набережной Темзы, их же подземка - под Стрэндом и деловыми кварталами; подземка мистера Каупервуда не задевает торговых районов, тогда как линия Дрейка будет способствовать оживлению торговли. Каупервуд понимал, что две параллельные линии убьют друг друга - они не окупят даже самих себя, не говоря уже о прибылях; если Дрейк и его приспешники заполучат концессию и проложат свою линию, то, как бы ни шли в дальнейшем дела их компании, его собственные дела, несомненно, пострадают. Все это он, конечно, держал про себя, - вслух же он заявил, что не понимает, зачем банкирскому дому Дрейка понадобилось пускаться в такую авантюру. И, чтобы подсластить пилюлю, Каупервуд высказал предположение, что во всем виновато лондонское отделение банка, а не сам мистер Дрейк, который не мог совершить такую ошибку. Мистер Дрейк - человек большого ума, и, несомненно, разобравшись в положении дел, он откажется вкладывать деньги в столь сомнительное предприятие.

Однако все эти сладкие речи ни к чему не привели: адвокаты Дрейка вошли в парламент с ходатайством о предоставлении ему концессии на прокладку метрополитена, а адвокаты Каупервуда - с встречным ходатайством о предоставлении такой концессии их доверителю. Дело кончилось тем, что парламент отложил рассмотрение обоих ходатайств до ноября месяца, не отдав предпочтения ни тому, ни другому, но уже сама по себе эта отсрочка означала победу Каупервуда; ведь он проделал огромную подготовительную работу и стоял неизмеримо ближе, чем его противник, к осуществлению своих планов. Ходили даже слухи, будто он сказал, что ему неинтересно браться за дело, в котором не с кем помериться силами, а коль скоро в любви и на войне допустимы любые ухищрения, он решил сражаться с Дрейком до конца.

Любопытно, что необходимость вступить с Каупервудом в борьбу не на жизнь, а на смерть только подхлестнула интерес Дрейка к делу. Располагая крупными капиталами, Дрейк предложил Каупервуду пять миллионов долларов за право пользования станцией на Пикадилли-серкс, которая принадлежала Каупервуду, но была совершенно необходима Дрейку для его подземки. Кроме того, он предложил Каупервуду два с половиной миллиона долларов за то, чтобы тот отозвал свою армию юристов, которые готовились дать Дрейку бой в парламенте, куда он обратился за концессией. Каупервуд, разумеется, отклонил оба эти предложения.

Надо сказать, что существовала еще некая Объединенная лондонская компания, намечавшая проложить подземку от Хайд-парк-корнер к Шеперд-Буш, - предварительные переговоры относительно прокладки этой линии были уже закончены. Теперь представители этой компании предложили Дрейку объединиться и сообща просить муниципалитет о разрешении на прокладку линии. Они предлагали Дрейку взять на себя эксплуатацию новой линии, как только она будет проложена. Дрейк ответил отказом. Тогда они попросили его не мешать им довести дело до конца. Дрейк снова ответил отказом. После этого они предложили Каупервуду взять на себя прокладку их линии, хотя еще и не имели на нее разрешения. Каупервуд посоветовал им обратиться к банкирскому дому Спайер и Ко, имевшему свои отделения не только в Англии и Америке, но и по всей Европе. Разобравшись в этом деле, Спайер и Ко поняли, что это предложение выгодно не только Каупервуду, но в конечном счете и им самим, и решили купить у компании имевшиеся у нее права. Вслед за тем банкирский дом приступил к синдицированию контрольного пакета акций этой компании. Его адвокат, выступая перед парламентской комиссией по делам подземных дорог в связи с другими вопросами, попросил снять с обсуждения заявку Объединенной лондонской о предоставлении ей концессии, что наносило серьезный удар планам Дрейка, лишая его возможности обеспечить через год сквозное движение по городу. Тогда Дрейк обратился в парламент с новым ходатайством о предоставлении концессии и на тот участок, на который в свое время подавала заявку Объединенная лондонская. Но, коль скоро этого пункта не было в первоначальном ходатайстве и на рассмотрение комиссии такой законопроект не вносился, адвокат Каупервуда опротестовал этот ход Дрейка и потребовал, чтобы ходатайство было отклонено. Так были погребены планы Дрейка.

Драматический эпилог этой борьбы двух столь выдающихся соперников был подробно описан как английской, так и американской прессой, а совет Лондонского графства, склонявшийся в пользу системы сквозного сообщения, удобной для жителей любой части Лондона, в восторженных тонах приветствовал победу Каупервуда: это, несомненно, человек большого ума и неоценимых качеств, он заслуживает самого благожелательного отношения.

Каупервуд, воспользовавшись такими настроениями, принялся усиленно рекламировать свое предприятие, которое, конечно же, принесет огромную пользу обществу. Его подземные дороги будут перевозить до двухсот миллионов пассажиров в год, все вагоны будут одного класса, и, следовательно, будет установлена единая цена за проезд - пять центов. Все линии будут связаны между собой, - вы сможете проехать в любую часть города, не выходя из-под земли! В руках Каупервуда метрополитен станет самым быстрым, дешевым и массовым средством сообщения!

Дела Каупервуда шли настолько блестяще, что он мог теперь уделять внимание не только приобретению новых акций и заботам о прибылях. Так, например, он купил за семьдесят восемь тысяч долларов картину Тернера «Огни на Темзе» и повесил ее у себя в кабинете - ради вящей рекламы.


52

Итак, Каупервуд преуспевал, и не подозревая о новой беде, готовой обрушиться на него. Гроза надвигалась со стороны Эйлин.

Вернувшись в Париж, Эйлин вновь закружилась в вихре развлечений, которые устраивали для нее Толлифер и его друзья. Но вскоре Мэриголд Брэйнерд заметила, что Эйлин слишком благосклонна к Толлиферу, - пожалуй, она в конце концов захочет женить его на себе! Нет, пора вмешаться и положить этому конец! Зная о зависимости Толлифера от Каупервуда, Мэриголд считала, что ей будет вовсе не трудно убрать с пути соперницу. Дело в том, что как-то вечером, во время поездки на яхте, Толлифер, выпив лишнее, рассказал ей обо всем. И вот при первом же удобном случае она начала действовать.

Это произошло на вечере, который Толлифер устроил в студии одного из своих друзей по случаю возвращения в Париж; Мэриголд, выпив больше, чем следовало, и заметив, как весело Эйлин флиртует с Толлифером, внезапно перешла в наступление.

- Если бы вы знали о вашем приятеле столько, сколько знаю я, вы, пожалуй, не стали бы таскать его повсюду за собой, - сказала она с язвительной усмешкой.

- Вам хочется сказать мне что-то неприятное, - спросила Эйлин, - так почему же не сказать этого прямо? К чему намеки и недомолвки? Или это в вас говорит ревность?

- Ревность?! Мне ревновать Толлифера к вам?! Нет, я просто знаю, почему он к вам так внимателен, вот и все!

- К чему это вы клоните? - гневно воскликнула Эйлин, пораженная этим неожиданным заявлением. - Говорите прямо, в чем дело! Или поищите для своей ревности какой-нибудь другой объект.

- Ревность?! Вот глупости! Вам, конечно, и в голову не приходило, что этот ваш усердный поклонник ходит за вами по пятам вовсе не ради ваших прекрасных глаз. Да и откуда, по-вашему, у него столько денег, чтобы тратить на ваши развлечения? Я знакома с ним много лет, и у него, как вам должно быть известно, никогда не было ни гроша.

- Нет, мне это неизвестно. А дальше что?

- Спросите мистера Толлифера, а еще лучше - вашего супруга. Он уж наверно может просветить вас на этот счет, - заключила Мэриголд и поспешно отошла от Эйлин.

Не на шутку взволнованная этим разговором, Эйлин тотчас вышла из комнаты, взяла накидку и вернулась к себе в номер. Разговор с Мэриголд не выходил у нее из головы. Толлифер! Как внезапно, как решительно ворвался он в ее жизнь! Ни гроша в кармане, а тратит так много! И с чего бы это Каупервуду так поощрять дружбу между ними? Он ведь даже приезжал в Париж на званый вечер, который они устраивали с Толлифером... И вдруг то самое страшное, что таилось в намеках Мэриголд, как ножом резнуло Эйлин: муж пользовался услугами этого человека, чтобы убрать ее с дороги! Она должна докопаться до истины, она должна знать.

Не прошло и часа, как Толлифер, заметив исчезновение Эйлин, позвонил ей по телефону, и она потребовала, чтобы он сейчас же к ней пришел: ей нужно немедленно с ним поговорить. Едва он вошел, грянула буря. Чья это была затея, чтобы он пригласил ее в Париж, оказывал ей столько внимания, тратил на нее столько денег? Кто это придумал - ее муж или он сам?

- Что за вздор! - запротестовал Толлифер. - Чего ради я стал бы тратить на вас деньги, если бы вы мне не нравились?

- Но я слышала, что у вас нет собственных средств и никогда их не было, - возразила Эйлин. - Да и вообще, чем вы, собственно, зарабатываете деньги? Служите на побегушках у тех, кто может тратить все свое время на развлечения и не желает заботиться о всяких обременительных мелочах?

Это оскорбление поразило Толлифера в самое сердце: Эйлин ставит его на одну доску с прислугой!

- Это неправда, - еле слышно сказал он.

Но что-то в его тоне заставило Эйлин усомниться в искренности этих слов, и гнев ее вспыхнул с новой силой. Подумать только, чтобы человек мог так низко пасть! И она, жена Фрэнка Алджернона Каупервуда, по воле своего коварного мужа стала жертвой таких интриг! Теперь все знают, что она - нелюбимая жена, до того постылая и ненавистная, что муж вынужден нанимать кого-то, лишь бы отделаться от нее.

Но подождите! Вот сейчас, не сходя с места, или уж в крайнем случае завтра, она отплатит этому паразиту и обманщику, а заодно и своему супругу! Она не позволит, чтобы с нею так обращались! Какой позор! Нет, она этого не потерпит. Сейчас же, сию минуту она выставит этого Толлифера за дверь. А Каупервуду телеграфирует, что ей известны его интриги и что она больше знать его не желает! Она возвращается в Нью-Йорк и будет жить в своем доме, а если он попытается последовать за нею, она подаст на него в суд и разоблачит в газетах. Наконец-то она раз и навсегда избавится от этого негодяя, от этого лжеца и изменника!

- Уходите! - крикнула она Толлиферу. - Довольно с меня ваших услуг. Я сейчас же возвращаюсь в Нью-Йорк, и попробуйте только еще когда-нибудь попасться мне на глаза или надоедать мне. Уж я позабочусь, чтобы все узнали, что вы собой представляете! Отправляйтесь к мистеру Каупервуду - может быть, он найдет для вас более пристойное занятие!

Она подошла к двери и настежь распахнула ее перед Толлифером.


53

В то время как в Париже происходили описанные выше события, Беренис, продолжавшая по-прежнему жить в Прайорс-Кове, внезапно оказалась в центре внимания местного общества, - ее то и дело знакомили с новыми людьми, со всех сторон сыпались приглашения на званые обеды и вечера, - словом, успех превзошел все ее ожидания. Беренис сознавала, что немалой долей этого успеха она обязана Каупервуду, но, конечно, еще больше обязана Стэйну: он был влюблен и жаждал ввести ее в круг своих высокопоставленных знакомых.

Поскольку Эйлин была в Париже, Каупервуд полагал, что он и Беренис могут безбоязненно принять приглашение лорда Стэйна покататься на его яхте «Айола». Кроме них, были приглашены: леди Клиффорд из Чадлея - ее муж принадлежал к одному из древнейших родов Англии; герцогиня Мальборо - большая приятельница Стэйна и к тому же любимица королевы, и сэр Уиндхэм Уитли - дипломат, с большими связями при дворе.

Когда «Айола» бросила якорь в Каус, Стэйн сообщил гостям, что королева, которая пребывает сейчас здесь, приглашает его вместе с друзьями на чашку чая. Это известие чрезвычайно взволновало всех, а в особенности Беренис: ведь об этом приеме, наверно, станут кричать газеты! Королева была очень любезна, и, казалось, эта неофициальная встреча доставляет ей большое удовольствие. Она особенно заинтересовалась Беренис, о многом ее расспрашивала, и если бы та откровенно отвечала на вопросы королевы, это могло бы печально окончиться для Беренис. Но поскольку Беренис сочла за благо не откровенничать, королева выразила желание видеть ее у себя в Лондоне. В самом деле, она надеется, что Беренис не будет ничем занята и сможет присутствовать на ближайшем приеме при дворе. Любезность королевы безмерно поразила Беренис и вместе с тем укрепила ее веру в свои силы: да, конечно, она может достичь многого, стоит ей только пожелать!

После этого приема Стэйн с удвоенным пылом стал добиваться взаимности Беренис, а Каупервуд теперь еще больше опасался того, что Беренис может не устоять против лорда.

Однако, вернувшись в Лондон, Каупервуд нашел там новую, более серьезную причину для тревог и опасений. У него в номере лежало письмо от Эйлин, которое она послала ему перед своим отъездом в Нью-Йорк.


«Наконец-то я узнала правду! Ты поставил меня в унизительное положение. Ты нанял этого лакея, Толлифера, чтобы избавиться от меня и на свободе предаваться распутству. Какой позор! Нечего сказать, хороша награда за мою многолетнюю верность! Но можешь не беспокоиться - теперь ты свободен. Заведи себе хоть сотню девок, мне все равно. Я сегодня же уезжаю из Парижа в Нью-Йорк. Я не желаю больше терпеть твои измены и твое распутство. Не смей показываться мне на глаза, иначе я выведу тебя на чистую воду. Посмотрим, что ты скажешь, когда тебе придется предстать со своими нынешними любовницами перед судом и я ославлю тебя во всех лондонских и нью-йоркских газетах.

Эйлин».


Это послание заставило Каупервуда призадуматься. Да, Эйлин в ярости. И кто знает, к чему это приведет. Пожалуй, самое разумное - немедленно вернуться в Нью-Йорк и сделать все возможное, чтобы как-нибудь предотвратить публичный скандал. Ведь это чревато серьезными неприятностями для Беренис. Если Эйлин приведет в исполнение свои угрозы, будущее Беренис испорчено! Нет, что угодно, только не это!

И Каупервуд прежде всего направился к Беренис. Она встретила его веселая, полная честолюбивых планов и надежд. Но как только он рассказал о последнем выпаде Эйлин и о ее угрозах, улыбка исчезла с лица Беренис. Она тотчас поняла, что дело нешуточное.

- Непонятно, что заставило Толлифера признаться Эйлин, какую роль он в этом играет. Ведь в его же интересах было молчать, - с беспокойством сказала она.

- Ты не знаешь почтенной леди Эйлин, дорогая, - усмехнулся Каупервуд. - Она не из тех, кто способен до конца все обдумать и предусмотреть. Нет, она сразу приходит в ярость - и, конечно, только вредит себе и другим. Она может так обрушиться на человека, - поневоле выложишь все, что есть на душе, хотя бы и на погибель себе и ей. Сейчас остается одно - отправиться в Нью-Йорк самым быстроходным пароходом: может быть, мне удастся опередить ее. Я уже телеграфировал Толлиферу, чтобы он немедленно явился в Лондон, - если он по-прежнему будет у меня на жаловании, я без труда заставлю его придержать язык. Но может быть, ты посоветуешь еще что-нибудь, Беви?

- По-моему, ты прав, Фрэнк. Возвращайся как можно скорее в Нью-Йорк и постарайся утихомирить ее. После того как ты поговоришь с ней, она, вероятно, поймет, что скандалами ей ничего не добиться. Ведь она, конечно, и раньше знала о моем существовании... и не только о моем, - с лукавой улыбкой добавила Беренис. - Напомни ей об этом. В конце концов ты не сделал ей ничего дурного. Да и Толлифер тоже, если на то пошло. Ведь ты ей дал такого гида для экскурсий по увеселительным местам Парижа, что лучше не сыскать. Кроме того, скажи ей, что дела не оставляли тебе ни одной свободной минуты. Мне кажется, все это хоть немного смягчит ее. Сошлись на газеты - они полны сообщений о твоей деятельности, о твоих успехах...

Все эти мудрые совета Каупервуд со вниманием выслушал. Вся беда только в том, заметил он, что не Стэйн, а он должен расстаться с ней.

- Не тревожься, мой дорогой, - успокоила его Беренис, - ты слишком большой человек, чтобы эта история могла испортить тебе жизнь. Я убеждена, что ты и на этот раз одержишь победу. И знай: я всегда, все время буду с тобой.

И она обвила его шею руками и с улыбкой заглянула ему в глаза.

- Ну, если так, все будет хорошо, - уверенно сказал Каупервуд.


princip-molotka-4-zhiznennie-pozicii-druzya-voprosi-dlya-obsuzhdeniya-principa-uvelichitelnogo-stekla.html
princip-preemstvennosti-psihologiya-dlya-zhizni-kak-virastit-rebenka-schastlivim-princip-preemstvennosti-zhan-ledloff.html
princip-substancialnosti-soznaniya-eshe-raz-o-polemike-materializma-i-idealizma.html
principala-cauza-a-handicapului-chast-2.html
principi-formirovaniya-i-zadachi-obrazovatelnoj-sredi-dlya-subektov-innovacionnoj-deyatelnosti-sposobstvuyushie-povisheniyu-ih-aktivnosti.html
principi-i-prakticheskoe-primenenie.html
  • grade.bystrickaya.ru/municipalnaya-celevaya-programma-organizaciya-otdiha-ozdorovleniya-zanyatosti-detej-i-podrostkov-starorusskogo-municipalnogo-rajona-na-2011-2012-godi-pasport-programmi.html
  • occupation.bystrickaya.ru/o-dostignutih-znacheniyah-pokazatelej-dlya-ocenki-effektivnosti-deyatelnosti-organov-ispolnitelnoj-vlasti-respubliki-buryatiya-za-2007-god-i-ih-planiruemih-znacheniyah-na-2008-2010-godi.html
  • obrazovanie.bystrickaya.ru/programma-disciplini-bankovskie-operacii-v-internet-dlya-specialnosti-prikladnaya-informatika-351400-specializaciya-informacionnie-sistemi-v-bankovskom-dele.html
  • lesson.bystrickaya.ru/sovremennoe-sostoyanie-rinka-ipoteki-v-rossijskoj-federacii.html
  • writing.bystrickaya.ru/dengiproishozhdenie-i-sushnost.html
  • essay.bystrickaya.ru/die-bahn-ebnen-nemecko-russkij-frazeologicheskij-slovar.html
  • control.bystrickaya.ru/chem-na-samom-dele-zanimaetsya-effektivnij-top-menedzher-61-a-harvard-business-review-paperback.html
  • college.bystrickaya.ru/23-oformlenie-rekvizitov-v-processe-podgotovki-dokumentov-instrukciya-po-deloproizvodstvu-v-yuzhno-uralskom-gosudarstvennom.html
  • credit.bystrickaya.ru/plod-zrel-dolgo-sozrel-i-upal-mihail-veller-o-vibore-44m-prezidentom-ssha-chernokozhego-amerikanca-efir-eho-moskvi-05-11-08.html
  • portfolio.bystrickaya.ru/pasport-specialnosti-05-11-13-pribori-i-metodi-kontrolya-prirodnoj-sredi-veshestv-materialov-i-izdelij-shifr-specialnosti.html
  • holiday.bystrickaya.ru/n-s-konarev-zheleznodorozhniki-v-velikoj-otechestvennoj-vojne-1941-1945-stranica-42.html
  • uchitel.bystrickaya.ru/razdel-8-dostupnoe-zhile-koncepciya-socialno-ekonomicheskogo-razvitiya-oblasti-na-2009-god-i-na-planovij-period.html
  • upbringing.bystrickaya.ru/kursovaya-rabota-po-discipline-tehniko-ekonomicheskij-analiz-deyatelnosti-predpriyatiya-tema-analiz-effektivnosti-i-intensivnosti-ispolzovaniya-kapitala.html
  • writing.bystrickaya.ru/fsb-v-primore-vpervie-presechena-deyatelnost-laboratorii-po-proizvodstvu-narkotikov.html
  • urok.bystrickaya.ru/programma-modernizacii-zdravoohraneniya-lipeckoj-oblasti-na-2011-2012-godi-lipeck-2011.html
  • esse.bystrickaya.ru/raspisanie-ekzamenacionnoj-sessii-zaochnogo-otdeleniya-kpds-vesennyaya-sessiya-16-marta-2012-vneseni-izmeneniya-v-raspisanie-3-kurs-data-lekciya-ekzamen-vremya-prepodavatel-07-02-vt-liturgika-lekciya.html
  • knowledge.bystrickaya.ru/metodologicheskie-i-obsheteoreticheskie-problemi-gumanitarnoj-kulturi-annotaciya.html
  • occupation.bystrickaya.ru/moyo-otnoshenie-k-reformam-russkogo-yazika.html
  • college.bystrickaya.ru/37-maloe-predprinimatelstvo-ob-utverzhdenii-kompleksnoj-programmi-socialno-ekonomicheskogo-razvitiya-staroyurevskogo.html
  • thescience.bystrickaya.ru/gou-spo-kostromskoj-oblastnoj-kolledzh-kulturi-otchyot-o-rabote-departamenta-kulturi-kostromskoj-oblasti-uchrezhdenij.html
  • uchebnik.bystrickaya.ru/uchebno-metodicheskij-kompleks-po-kursu-prakticheskaya-grammatika-osnovnogo-yazika-anglijskij-yazik-stranica-5.html
  • textbook.bystrickaya.ru/i-i-mezhdunarodnaya-konferenciya-dlya-specialistov-farmacevticheskoj-industrii-ukraini-konferenciya-den-logisticheskih-tehnologij-dlya-farmacevticheskoj-industrii.html
  • university.bystrickaya.ru/gimn-59-poslanie-k-monahu-voproshavshemu-sv-otca-kak-ti-otdelyaesh-sina-ot-otca-mislyu-ili-delom-v-nem-najdesh-bogatstvo-bogosloviya-oprovergayushego-ego-voproshatelya-hulenie.html
  • upbringing.bystrickaya.ru/martin-hajdegger-glazami-piami-gajdenko-stranica-3.html
  • abstract.bystrickaya.ru/-sabati-tairibi-zhansgrov-lager-poemasi-sabati-masati.html
  • abstract.bystrickaya.ru/110-zhilishno-kommunalnoe-hozyajstvo-soderzhanie-programmi-pasport-programmi-i-analiz-socialno-ekonomicheskogo.html
  • lecture.bystrickaya.ru/b-rajonen-sd-grazhdansko-otdelenieshesti-sdeben-sstav-v-zakrito-zasedanie-na-dvadeseti-yuli-dve-hilyadi-i-edinadeseta-godina-v-sstav.html
  • thesis.bystrickaya.ru/primer-bivalyutnaya-obligaciya-v-oblasti-buhgalterskogo-ucheta-i-otchetnosti.html
  • lecture.bystrickaya.ru/42-dogovor-arendi-ponyatie-lizinga-i-ego-formi-tehnika-lizingovih-operacij-1-funkcii-gosudarstva-po-regulirovaniyu-rinochnoj-ekonomiki-3.html
  • nauka.bystrickaya.ru/v-v-vladimirov-1917-god-neobhodimost-ili-neizbezhnost.html
  • znanie.bystrickaya.ru/annotaciya-programmi-disciplini-istoriya-obshaya-trudoemkost-izucheniya-disciplini-sostavlyaet-3-zachetnih-edinici-108-chas-stranica-8.html
  • control.bystrickaya.ru/centre-for-nature-protection-and-biodiversity-etcnpb-in-paris-nauchnie-programmi-informacionnie-sistemi-i-seti.html
  • spur.bystrickaya.ru/lekciya-5-lekciya-1.html
  • books.bystrickaya.ru/byudzhetnoe-planirovanie-chast-5.html
  • kontrolnaya.bystrickaya.ru/programma-uchebnoj-disciplini-metodi-potencialnih-polej-specialnost-130102-tehnologii-geologicheskoj-razvedki.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.